Но к двери, как ни странно, вела узкая тропочка, протоптанная между сугробами. Правда, ее припорошило снегом и свежих следов не просматривалось, но, поскольку снег шел всего-навсего прошлой ночью, можно было предположить, что время от времени в заброшенный дом кто-то забегает.

— Наверно, тут поп жил, — заметил Костя. — Еще при царе.

— Не поп, а священник, — поправила Вика. — Мама говорила, что священников нельзя «попами» звать, это оскорбительно.

— Ага, боженька накажет. — скептически отозвался брат. — Лажа все это. Думаешь, попы сами в бога верят? Ни фига подобного! Они бизнес делают. И хорошие баксы на этом получают. Крестить — плати, жениться — тоже плати, хоронить — опять плати. Вот и набегает. Вот у нас папа вкалывает на своей фирме вовсю, а денег больше чем на «девятку» не накопил. И еще долго на хорошую иномарку не наберет. А многие попы уже вовсю на них катаются. Я сам видал, как один такой, прямо в рясе, вылез из «Ауди», достал сотовый и пошел ля-ля разводить с кем-то… Думаешь, о боге? Как бы не так!

— Господи, вразуми его! — сделав по-взрослому серьезное лицо, произнесла Вика, достала из-под воротника куртки золотой крестик и поцеловала его. — Спаси и сохрани!

Костя только хмыкнул. Его тоже когда-то крестили, но крестик он не носил. Потому что уже один раз чуть не потерял его, когда играл в футбол, а второй раз — когда боролся с одним пацаном. Оба раза цепочка лопалась, и крестик падал.

Папа у Кости в бога не верил и считал, что можно безо всякой религии стать честным и порядочным человеком. Однако Вика с мамой на этом боге были зациклены и даже пытались все церковные праздники отмечать. Правда, с постами у них покамест не получалось, потому что и мама, и Вика покушать любили.